Убойная линия. Крутые меры - Илья Бушмин

Это был странный вечер. Для многих, не только для меня.

Он был невеселым для Горшкова и Клюкина. Они задержались в управлении, потому что, когда их соседи по кабинету – мы с Мельником – исчезали, а работы не было, Горшков и Клюкин любили резаться в стрелялки по сети. С пивом и рыбой. Ни в чем себе не отказывая.

– У нас в отделе кадров новая девка.

– Да ты что? И че? Ты ее видел?

– Просто конфетка.

– Серьезно. Надо будет подвалить к ней, – с видом бывалого казановы заключил Горшков, лихорадочно стреляя в монстра на мониторе. – Наверняка ей в постели одиноко и немного грустно.

– Тебе ни хрена не светит.

– Это с фига?

– Да за ней уже сейчас очередь по любому выстроилась. Мы ж в ментуре, але.

– А я куплю эти, как их, духи с феромонами.

Клюкин засмеялся:

– Ну, если тебе надо завести свинью…

Горшков не выдержал. Расстреляв очередного монстра, нажал на паузу, повернулся на Клюкина и обреченно на него уставился.

– Антоха, ты вот в курсе вообще, что ты постоянно гонишь? Несешь какой-то тупой бред? Ты наркоман или что?

Теперь паузу нажал Клюкин. Повернулся лицом к напарнику.

– Это не бред. Все эти феромоны с людьми не работают вообще. Если бы ты читал в интернете хоть что-то, кроме сайта знакомств, ты бы знал.

– Ты сбрендил? Феромоны это научный факт! Дубина. Это революция в мире пикапа.

– «Революция в мире пикапа», – зло передразнил Клюкин. – Это революция в мире кидалова! В интернете почитай. Эти духи выпускают, наверное, тоннами в день.

– И что?

– Феромоны выделяются с потом. Знал об этом? И вот ты что, серьезно думаешь, фабрика нанимает на работу тысячу придурков, которые по десять часов в день только и делают, что потеют и собирают свой долбанный пот в пробирки? Проснись, Нео, открой свой разум! – Клюкин постучал Горшкову по лбу. – В эти духи добавляют феромоны кабанов, которыми те завлекают для спаривания своих жирных тупых свиноматок.

Горшков посерел.

– Ничего более омерзительного я в своей жизни не слышал. Меня сейчас стошнит.

На этой милой ноте в кабинет зашел недовольный Василич. Рыба тут же была накрыта газетой, а мониторы погашены. Горшков и Клюкин с невинным видом уставились на старшего опера. А старший опер на них.

– Вы, двое. Сыскари недоделанные.

– А вот сейчас обидно было, – озадачился Горшков. – Чего сразу недоделанные-то?

– Что у вас с Абатовым?

Клюкин не сразу вспомнил, о чем речь.

– А, с Абатовым? Так это, самострел там. Криминала нет. У его собутыльника ни мотива не было, ничего. И плюс оказалось, что он домой пришел раньше времени смерти Абатова. Алиби жена подтвердила.

Василич водрузил на стол перед ним бумагу. Документ, отпечатанный на фирменном бланке экспертно-криминалистического отдела.

– Это результаты экспертизы по Абатову. Знаешь, что там написано?

– Нет, – признался Клюкин и икнул. Пиво подействовало. Тогда Василич сердито забрал документ и прочел сам:

– Угол наклона ружья в момент выстрела исключает вероятность самоубийства. Понятно вам? Это мокруха. Так что очищайте рабочее место, и делайте что угодно, но мокруха должна быть раскрыта. За еще один висяк Варецкий повесит и меня, и вас.

Опера невесело переглянулись. Вечер был испорчен.

Странным этот вечер был и для Мельника. Свой досуг он решил провести в нашем любимом баре. Заказав первую кружку, Мельник расслабился, отпустил все мирские заботы и дела. А потом увидел у стойки девицу. Ту самую, которая разбила его сердце во время предыдущей посиделки. Девица узнала его и стрельнула глазками. Мельник воспрянул. Посчитав, что жизнь снова прекрасна, он подсел к девице и галантно улыбнулся:

– Вечер добрый. Часто здесь бываете?

Девицу, как оказалось, звали Анжела. Мельник угостил ее вином, а сам налегал на пиво, по старинке надеясь, что алкоголь и расслабление сделают все остальное.